Эфир +7 (846) 219-33-11 || +7 987 432 52 95 (для SMS, Viber,WhatsApp)

Александр Хинштейн / Персонально ваш // 04.12.20 | Эхо Москвы в Самаре

Эфир

Александр Хинштейн / Персонально ваш // 04.12.20

Александр Хинштейн / Персонально ваш // 04.12.20
07 декабря
20:00 2020

Программа «Персонально ваш» за 4 декабря 2020 года.

Ведущий — Сергей Курт-Аджиев.

Гость — Александр Хинштейн, депутат Государственной думы.

Полная расшифровка.


С. Курт-Аджиев — 12 часов 6 минут в Самаре. Это программа «Персонально ваш», у микрофона Сергей Курт-Аджиев. Мы работаем в прямом эфире. За звуковым пультом Владислав Федоров. Сегодня персонально ваш— депутат Государственной думы Российской Федерации Александр Хинштейн.

Александр Евсеевич, день добрый.

А. Хинштейн— Здравствуйте, Сергей Османович.

С. Курт-Аджиев— Вы, будучи у нас в эфире 8 сентября, сказали, что сделаете себе разрекламированную президентом вакцину от ковида. Сделали?

А. Хинштейн— Вернусь в Москву на следующей неделе, планирую сделать. Как раз поступили образцы.

С. Курт-Аджиев— Все понятно, тогда я за ваше здоровье спокоен. Напоминаю, на канале «Эхо Москвы в Самаре» в ютьюбе идет трансляция, задавайте вопросы, там чат работает. Еще для ваших вопросов есть номер +7 987 432 52 95, на этот номер можно отправлять вопросы по смс, Viber и WhatsApp.

Александр Евсеевич, приняли изменения в Конституцию РФ. Можно уже какие-то первые итоги подводить? Что изменилось, где, в чем улучшилась жизнь россиян после принятия этих поправок?

А. Хинштейн— Было бы наивно полагать, что принятие поправок в Конституцию сразу, автоматически, на другой день изменит нашу жизнь к лучшему. Конституция — это основной закон, это тот свод правил, по которому живет страна. И заложенные в Конституцию принципы являются базовыми для нашего государства, нашего общества. Поэтому изменния, внесенные в Конституцию, и поправки, а их, как мы помним, большое количество — порядка 150 в общей сложности. Эти поправки, так или иначе, направлены на закрепление социальных гарантий для людей, территориальной целостности, суверенитета нашей страны. Сейчас идет большая работа в Государственной думе, в Совете Федерации, поскольку во исполнение изменений в Конституцию требуется принять большой пакет законов самых разных направлений. Начиная с нового порядка назначения прокуроров в субъекты Федерации и заканчивая статусом Госсовета. Поэтому сегодня, повторюсь, работа идет, она большая и объемная, она не закончится завтра. Ну, а изменения к лучшему, я уверен, мы с вами, безусловно, почувствуем, несмотря ни на какие ковиды и экономические неурядицы.

С. Курт-Аджиев— Когда?

А. Хинштейн— Знаете, я вам скажу крамольную мысль: лучшее — враг хорошего. Вот когда мы говорим «лучше», мы должны с вами в том числе понимать, что одна из главных задач государства сегодня, как я понимаю, в том, чтобы, как минимум, удержать тот уровень существующих сегодня обязательств и гарантий, социальных в первую очередь. Потому что сегодня, к сожалению, с экономикой действительно не слава богу. Если мы говорим о нашем самарском регионе, то на данную минуту у нас уже выпадает порядка 17 миллиардов рублей доходов по областному бюджету. Это значит, что, к сожалению, многие объекты, которые планировали, не будут построены в те сроки, которые предполагались. Значит, что новые стройки придется замораживать, но при этом, конечно же, социальные гарантии, социальные обязательства государство будет продолжать выполнять в полном объеме.

С. Курт-Аджиев— Хорошо. Тогда давайте о нашей самарской земле чуть попозже поговорим. Буквально недавно ваша коллега по Государственной думе Ирина Яровая заявила, что в рамках обязательной диспансеризации детей надо ввести обязательное установление таких опасных заболеваний, как алкоголизм и наркомания. Чтобы выявить опасные для жизни и здоровья детей заболевания.

А. Хинштейн— То есть ввести обязательное тестирование.

С. Курт-Аджиев— А депутатов Госдумы проверяют на опасные для жизни и здоровья заболевания — алкоголизм и наркоманию?

А. Хинштейн— Нет, депутатов Госдумы, членов Совета Федерации, министров, членов правительства, губернаторов, глав городов не проверяют в обязательном порядке, не тестируют. Надо ли это вводить? Я -за. Но при этом, понимаете, мы должны очень четко осознавать, когда мы начинаем предъявлять к власти, к депутатам, при том, что депутаты — это люди, которых не прислали с Марса или Венеры, их выбрали люди. Когда мы начинаем предъявлять к ним те же требования, которые предъявляем, например, к сержанту полиции, наверное, это не способствует росту уважения к власти и ее авторитету.

С. Курт-Аджиев— Чем депутат отличается от сержанта полиции?

А. Хинштейн— Я вам отвечу. Тем, что, во-первых, за сержанта полиции не проголосовало 117 тысяч с лишним избирателей, как за вашего покорного слугу, например. Тем, что функционал и полномочия сержанта полиции ограничиваются его служебным регламентом, который очень узок: например, патрулирование улицы в радиусе там от спуска Маяковского до ул. Льва Толстого. Потому что у сержанта полиции есть право только проверить документы у гражданина, задержать его и доставить. А депутаты Госдумы, члены Совета Федерации — это люди, которые впрямую меняют федеральное законодательство, которые, безусловно, несут большую ответственность перед людьми, перед своими избирателями, и в конечном счете у них, в отличие от сержанта полиции, есть еще и высшее образование. Ставить на одну доску сержанта полиции… Знаете, если мы с вами переходим на какой-то военный ранжир, была попытка ввести табель о рангах по аналогии с дореволюционной Россией, и сегодня есть чины гражданской службы, которые приравниваются к военным. Они де-юре таковыми не являются. На депутатов это не распространяется, потому что депутатская деятельность не является госслужбой. Мы не занимаем, а замещаем должности государственной гражданской службы. Я к тому, что с точки зрения своего социального статуса депутат приравнен к министру федеральному. Даже с точки зрения такого подхода есть разница с сержантом полиции. При этом я не говорю, что сержант полиции плохой, а депутат хороший. Я вам даже больше скажу, я знаю многих депутатов Государственной думы, в том числе и от Самарской области, которых я и рядом с сержантом полиции не поставлю. Я знаю многих, к сожалению, своих коллег, которым я просто не подам руки. И считаю, что многие сержанты полиции намного лучше, честнее, порядочнее, чем они.

С. Курт-Аджиев— Но почему тогда депутат статуснее?

А. Хинштейн— Хорошо, тогда давайте поговорим с точки зрения журналистской работы. А чем главный редактор издания лучше, чем юнкор из седьмого класса, который пишет заметки о сорванных уроках?

С. Курт-Аджиев— Они из одной сферы деятельности, а сержант полиции и депутат — это разные сферы деятельности.

А. Хинштейн— Нет, это в любом случае бюджетники, это в любом случае система органов государственной власти. Так вот, скажите мне Сергей Османович, а чем вы лучше юнкора из седьмого класса?

С. Курт-Аджиев— Опытом.

А. Хинштейн— Отлично. И я вам отвечу, что опытом. Сержант полиции не может, например, просто в силу определенных причин быть в возрасте 30 плюс, 35 плюс. Чем еще вы лучше? Юнкора седьмого класса.

С. Курт-Аджиев— Образованием.

А. Хинштейн — Отлично! Я вам на это отвечаю: должности, которые ззанимают лица младшего состава полиции, сержантского, это лица, не имеющие высшего образования. А депутатов Госдумы без высшего образования я не знаю.

С. Курт-Аджиев— А вот Александр нам пишет, что все граждане равны, но некоторые равнее. Это он по поводу нашего разговора.

А. Хинштейн— Все граждане равны, это, безусловно, так. Они равны перед законом, с точки зрения того, что они одинаково отвечают за совершенные ими деяния, что к ним предъявляются те же самые требования с точки зрения закона, морали, нравственности. Но функционал и круг задач все-таки у людей разный.

С. Курт-Аджиев— Хорошо. Давайте вернемся к депутатам Государственной думы. На прошлой неделе у нас в эфире был советник губернатора Виктор Кузнецов. Я спросил его про эффективность депутатов Госдумы от Самарской области. Он сформулировал так. Что лучше всего оценивать вас, депутатов, по деньгам, привлеченным в регион из федерального бюджета. Вы, по его квалификации, — на третьем месте после Леонида Симановского и Виктора Казакова.

А. Хинштейн— То есть они больше привлекли?

С. Курт-Аджиев— Он говорит, что да.

А. Хинштейн— Очень интересно у Виктора Александровича посмотреть эти расчеты. Попрошу.

С. Курт-Аджиев— Так, может, вас тогда лучше не депутатами называть, а менеджерами по продажам? Если подойти вот с такой оценкой.

А. Хинштейн— Ну здесь проще спросить у Виктора Александровича Кузнецова. Это его оценка, а не моя. Если говорить о том, как я вижу работу депутата Госдумы, то я на этот вопрос отвечал неоднократно и свою позицию не скрываю. Работа депутата Госдумы в моем понимании строится на трех китах. Первое — это защита прав и интересов своих избирателей. Второе — региональный лоббизм, в том числе включающий и привлечение дополнительных средств; и третье — законотворчество. Если мы говорим о втором пункте — региональном лоббизме, да, я использую максимально свои возможности и сегодня, став председателем профильного комитета, получил дополнительно к этому ресурсу, чтобы в регион шли средства. Не с точки зрения, как вы говорите менеджера, а с точки зрения того, что это имеет прямые социально-экономические последствия для моих избирателей в положительную сторону. Простой пример: вот вчера я первую половину дня провел, занимаясь проблематикой связи. Она сегодня в силу занимаемой мной должности мне особенно близка, поскольку я возглавляю в Государственной думе комитет по информполитике, информационным технологиям и связи. С утра с руководителем макрорегиона Волга-2 мы поехали и посмотрели в Волжском районе заканчивающееся строительство сортировочного почтового центра. Это один из крупнейших логистических центров в России. Инвестиции в регион составили 1 млрд 300 млн рублей на сегодняшний день. Количество работников — 660 человек, которые должны выйти там весной следующего года. В 2013 году, и я очень этому рад, мне удалось убедить тогдашнее руководство Почты России в том, чтобы этот логистический центр там открылся. Дальше. Провели совещание, обсудили текущую ситуацию с реконструкцией почтовых отделений в моем избирательном округе. И я с гордостью могу сказать: до конца следующего, 2021 года, все почтовые отделения, находящиеся в районах моего избирательного округа, будут отремонтированы. Провели совещание с Ростелекомом, потому что для сельских территорий, маленьких деревень очень актуальна проблема с отсутствием устойчивого сигнала Интернета и устойчивой сотовой связи. Вот есть сегодня программа оказания универсальной услуги связи. Она финансируется из федерального бюджета. Нам удалось добиться при принятии федерального бюджета, чтобы эта программа не была наполовину сокращена, как изначально предлагал Минфин. Безусловно, я свой ресурс сегодня использую, для того чтобы все сельские территории моего 158 избирательного округа, а это пять районов по области, были полностью обеспечены универсальной услугой связи. Это значит, что в эти села придет Интернет. И параллельно с этим работаем над сотовой связью. Вот от этого людям становится жить лучше?

С. Курт-Аджиев— Я думаю, да.

А. Хинштейн— Это работа менеджера по привлечению денег или это работа депутата, отвечающего за свой округ и пытающегося сделать в нем лучше? Дальше. Берем историческое поселение Самара, которому я много внимания и сил уделяю. Вот одну из моих задач, как депутата округа, в который входит центр города Самары, я вижу в том, чтобы максимально способствовать восстановлению и реставрации домов, зданий, которые находятся в ужасающем состоянии в центре города. И я рад тому, что за период моей работы и в текущем созыве, и в предыдущем созыве уже несколько десятков зданий, являющихся объектами культурного наследия, отреставрированы, подняты из руин. И это не только восстановление облика старого города, это и развитие. Вот мы взяли и подняли из руин, например, еще пять лет назад пугающий горожан объект на ул. Куйбышева, 104, где, как вы, наверное, помните, находилось когда-то кафе «Снежинка». В 1997 году оно выгорело, обвалились перекрытия, заколоченное здание, где жили бомжи. Сегодня там после реставрациии и полного восстановления работает межвузовский культурно-театральный комплекс «Дирижабль», где занимаются, репетируют и выступают студенты различных вузов. Это площадка для творческой молодежи. На то, чтобы восстановить этот объект, из федерального бюджета мной было привлечено порядка 400 млн рублей. Мы не только получили в центре города восстановленое здание, ставшее украшением города, но и получили точку роста для талантливой творческой молодежи. Вот эти деньги, которые я привлек для восстановления данного объекта, это менеджерская работа или это работа депутата?

С. Курт- Аджиев— Александр Евсеевич, очень вас как-то зацепило это определение…

А. Хинштейн— Я вам отвечу, Сергей Османович, почему. Я ведь, несмотря на, казалось бы, уже определенную профессиональную броню, которая должна была выработаться у меня за эти годы, все равно остаюсь достаточно искренним человеком.

С. Курт-Аджиев— То есть болезненно воспринимаете, когда необъективная критика…

А. Хинштейн — Как только я начну относиться к своей работе формально и абсолютно безучастно, я и работать буду так же. Сегодня, когда люди приходят ко мне на прием и рассказывают о своих бедах, я начинаю эти беды воспринимать искренне. Ну, например, я проводил на текущей неделе прием. Пришел ко мне брат погибшей в страшной аварии женщины. Напомню, что она произошла осенью на трассе в районе Большой Черниговки. Сотрудник полиции совершил ДТП, въехал в машину, в которой ехала семья. Мать с отцом погибли на месте, трое маленьких детей остались сиротами. Они все были в машине. Младшему — два месяца, средней девочке — два года, старшей девочке — три года. Они не запомнят своих родителей. И хотя все уверены, что сотрудник полиции, совершивший ДТП, был в нетрезвом состоянии, следствие это не отрабатывает. Я воспринял, конечно, эту ситуацию не просто как какое-то обращение, а как человеческое горе. Потому что я на мгновение представил себе, каково это перенести, При том, что и дети все пострадали в этой аварии, у девочки двухлетней — двенадцать швов!.

С. Курт-Аджиев— Честь мундира отмывают…

А. Хинштейн— Не в первый раз такие ситуации, десятый, двадцатый, и всякий раз я такие ситуации воспринимаю как личную беду. Поэтому и с начальником ГУ МВД по Самарской области, и с прокурором области я эту ситуацию сам уже детальным образом обсудил, направив им письма. Или другая ситуация, возмутительная. И я рад, что вмешательство мое оказало здесь, надеюсь, определенное воздействие. Это, когда в Кировском районе Самары 7 ноября текущего года двое молодых людей получили огнестрельные ранения в результате того, что с ними устроили драку, в том числе и бывший сотрудник полиции. Из автомата двоим выстрелили в голову, а отдел полиции Кировского района вынес отказной материал. Возбудили сейчас уголовное дело и, слава богу, оно дойдет до суда. Как только я начну относиться к проблемам людей, которые ко мне приходят за помощью; к моему округу, как к какому-то производству с 9 до 18 часов, и это еще одно отличие от сержанта полиции, который четко находится в парадигме своей служебной деятельности и инструкции. Так вот, как только я начну этим заниматься, и КПД мой сократится, и результаты работы будут другие. Конечно, мне обидно, и я этого тоже не скрываю, когда я читаю или совершенно не обоснованные и не оправданные упреки, какие-то выпады. Причем эти упреки зачастую исходят от людей, которые не встают с дивана, которые палец о палец не ударяют, чтобы что-то изменить в лучшую сторону или элементарно убрать мусор у себя подъезде. Конечно, не может все получаться, потому что нет ни одного человека, способного стопроцентного результата достичь. А в сутках 24 часа. Но то, что я пытаюсь искренне делать свою работу, надеюсь, для моих избирателей, большинства из них, очевидно.

С. Курт-Аджиев— Я хочу напомнить, если кто-то подключился позже, у нас в эфире в программе «Персонально ваш» депутат Государственной думы Александр Хинштейн.

Александр Евсеевич, охватить все вы не сможете, но вопрос же, если говорить об этих случаях, вопрос системы…

А. Хинштейн— Нет, это вопрос не только системы…

С. Курт-Аджиев— …Или вопрос отсутствия гражданского общества.

А. Хинштейн — Не согласен я с вами. И по первому не согласен, и по второму. Со вторым не согласен, потому что именно активность гражданского общества позволяет и видеть такие вещи, и реагировать на них, поскольку каждый подобный случай становится резонансным. Что касается системы, вы полагаете, что за пределами Российской Федерации какая-то идеальная жизнь и текут молочные реки вдоль кисельных берегов? Нет. Вы думаете, что в других странах полиция состоит сплошь из интеллигентов в белых манишках с университетским образованием? Вы думаете, что американские или английские полицейские не бьют задержанных?

С. Курт-Аджиев— Меня интересует в первую очередь моя страна.

А . Хинштейн— Меня тоже интересует моя страна, просто, когда мы говорим о том, что надо менять систему, мы начинаем формировать у людей мнение, что это у нас такая ненормальная, нездоровая система, а ее нужно сделать хорошей. А где хорошая? Хорошая вон там, давайте с нее брать пример. Полиция всего мира, и это я говорю не в оправдание, а для понимания, к сожалению не идеальна.

С. Курт-Аджиев— Хорошо. Тогда другой вопрос. Кто формирует мнения у людей? Мнения-то формируют чуть-чуть журналисты, а в большинстве своем политики, в том числе депутаты, которые хотят. Отдельные депутаты вообще ничего не хотят, точно так же на диване лежат и иногда ходят на заседания. Вот мнение: министр юстиции российского правительства Константин Чуйченко вчера заявил, что России объявлена юридическая война. Цитирую: «…обстановка очень непростая, тяжелая, действительно, России фактически объявлена юридическая война, и Россия должна адекватно защищаться, а иногда и наступать на этом направлении». Это сказал он в интервью телеканалу «Россия-24». Простите, но я не понял, что такое юридическая война, кем она объявлена, на основании каких законов мы будем защищаться?

А. Хинштейн— Сергей Османович, а почему вы мне этот вопрос задаете? Я вам не Чуйченко. И, извиняюсь, Константин Анатольевич Чуйченко в Государственной думе не работает, он даже однопартийцем моим не является. У него есть своя оценка, мне трудно комментировать это мнение.

С. Курт-Аджиев— Но он же формирует мнение, что мы находимся в кольце врагов. Я правильно понял его мнение?

А. Хинштейн— Ну вот, вы опять мне предлагаете влезть в голову к другому человеку и рассказать, что там творится. Я так не умею. Готов комментировать вам свои выступления и заявления.

С. Курт-Аджиев— А как люди, которым это в голову попало, как они должны это воспринимать?

А. Хинштейн— Сергей Османович, заметьте, я ведь не сказал о том, что я согласен с этой позицией или не согласен, я просто говорю о том, что комментировать выступление министра, на мой взгляд, не … (неразборчиво).

Если вы хотите, абстрагируясь от мнения Чуйченко, мое мнение, существуют ли антироссийские действия со стороны других государств, да, конечно, существуют. Вы этого не знаете? Вы про санкции не в курсе? Про ту же самую интернет-цензуру? О том, как блокируются аккаунты, о том, как удаляются те или иные фильмы.

С. Курт-Аджиев— Какие аккаунты блокируются? Самый известный — это блокировка в ютубе господина Соловьева.

А. Хинштейн— Нет. Это не самый известный. Я могу вам привести другие примеры…

С. Курт-Аджиев— Вас блокировали?

А. Хинштейн — Меня, слава богу, пока нет. Но я могу вам перечислить, только за несколько месяцев последних порядка 20 таких случаев. Например, это блокировка канала «Крым-24» Российского ТV Это блокировка доступа к аккаунтам Российского ТВ и НТВ в App Store на Украине, блокировка фильма Александра Рогаткина «Беслан», удаление с ютьюба канала «Царьград» и так далее. Это все является именно цензурой. Это ограничение распространения информации по политическим и иным мотивам. Когда тот или иной ресурс блокирует доступ ввиду недопустимости контента, это не только понятно, но и необходимо. Порнография, разжигание национальной розни, экстремизм, педофилия. Вопросов нет. Но когда блокируется доступ, потому что нам не нравится, такого быть не должно.

С. Курт-Аджиев— Хорошо.

А. Хинштейн— Ничего хорошего.

С. Курт-Аджиев— Подойдем с другой стороны к этому вопросу. Ваш коллега Василий Пискарев, он же ваш коллега?

А. Хинштейн— Мой коллега.

С. Курт-Аджиев— предложение по изменению законодательства по поводу иностранных агентов, там и физические лица сейчас будут признаваться иностранными агентами. Это что такое? Что такое вообще «иностранный агент»? Это враги народа?

А. Хинштейн— Нет. Надо напомнить нашим радиослушателем, что понятие «иностранный агент» не изобретение российского законодательства. Этот термин сегодня применим и присутствует в законодательствах многих стран, в первую очередь в Соединенных Штатах Америки, где есть несколько законов…

С. Курт-Аджиев— Александр Евсеевич, я опять повторю, меня интересует моя страна.

А. Хинштейн — И меня интересует моя страна. Но раз вы сказали о том, как формируются мнения, то это мнение должно формироваться объективно. Я ведь понимаю контекст и подтекст вопроса и звучание его понимаю: враги народа, 37-й год наступает снова, Россия впадает в тоталитаризм, возвращаются сталинские времена. Примерно так это все звучит. Когда мы начинаем говорить, подождите, друзья, а в замечательной и светлой демократической Америке все гораздо жестче, нам говорят, а нам не важно, что в Америке, нам важно что здесь у нас. Любую ситуацию нужно рассматривать в общем контексте, понимая, почему это происходит.

С. Курт- Аджиев— Александр Евсеевич, давайте сделаем перерыв на новости, а потом вернемся к контексту.

А. Хинштейн— И подтексту.

С. Курт-Аджиев— Продолжаем эфир. В Самаре 12.33, у нас программа «Персонально ваш» и гость — депутат Государственной думы Александр Хинштейн. И хочу напомнить, тут вопросы идут, я их просто попозже буду озвучивать. Если есть вопросы к Александру Евсеевичу +7 987 432 52 95, на этот номер можете отправлять вопросы по смс, Viber и WhatsApp.

Чтобы закончить с иностранными агентами. Вы этот законопроект, Александр Евсеевич, читали, конечно?

А. Хинштейн— Нет. Я слышал о нем, читал сообщения, комментарии. Перед тем, как он будет рассматриваться, конечно, я его почитаю.

С. Курт-Аджиев— А не читая, вы не можете ответить, будете ли вы голосовать за него или будете голосовать против.

А. Хинштейн— Не могу, но хочу сказать честно, что идеология этого закона меня не сильно пугает. Потому что, повторяю, это практика международная. Но я должен его почитать.

С. Курт-Аджиев— Еще к одному законопроекту, который внес другой ваш коллега Дмитрий Вяткин. Он внес два законопроекта, ужесточающих правила проведения митингов. Вы тоже не читали?

А. Хинштейн— В части, касающейся требований к СМИ, самым детальным образом изучил. Более того, на следующей неделе планируем проведение расширенного заседания комитета с участием Союза журналистов России, главных редакторов основных ведущих изданий, отрасли в целом. Потому что считаем очень важным эту тему проговорить с профессиональным сообществом. Напомню, что этим законопроектом в том числе ужесточаются требования к журналистам, работающим на акциях, назовем это так, на массовых мероприятиях, в том числе и протестных. Одна из идей закона, внесенного Вяткиным, что журналист, который пришел на митинг, должен быть либо журналистом, либо участником митинга. То есть, если он пришел освещать этот митинг и писать об этом — заметку в газете, репортаж для радио, снимать сюжет в конечном счете хотя бы для своего ютьюб-канала, тогда он должен быть, в законе это не написано, но логика такова, тогда он должен быть профессионально независим. По крайней мере, внешне. Так же, как и сотрудник полиции, охраняющий этот митинг. Мы же не можем себе представить, чтобы тот самый сержант, о котором мы часто сегодня говорили, стоя в оцеплении, одновременно с этим держал бы, например, плакат в поддержку участников митинга. С этой точки зрения, мы обсуждали это очень подробно с руководством Союза журналистов России, Москвы, Общественной палаты, ну и, повторюсь, на следующей неделе проведем комитет на эту тему. Особого отторжения у них это не вызывает, потому что должны быть принципы профессиональной этики. Если ты готов освещать мероприятие как журналист, то тогда ты не держишь плакатов, не выкрикиваешь лозунги и внешне никак не участвуешь в этой акции. Почему эта тема возникла? Потому что сегодня законодательство о СМИ защищает журналистов больше, чем представителей других профессий. И хочу подчеркнуть, это очень хорошо. Скоро мы будем отмечать 30-летие закона о средствах массовой информации. Он один из старейших в России — 1991 года выпуска. И когда меня избирали председателем комитета профильного, а это вопрос, находящийся в ведении нашего комитета, я сразу сказал и повторю это снова, что закон о СМИ трогать никто не будет, и любые изменения в него могут вноситься только после всестороннего обсуждения с профессиональным сообществом.

С. Курт-Аджиев— Александр Евсеевич, закон о СМИ после 2004 года — более сорока поправок, а до 2004 года — не более десяти. И это называется не трогать закон о СМИ? Он переписывается, он переделывается…

А. Хинштейн— Сергей Османович, это не так. Ни один закон не является догмой, и если говорить по гамбургскому счету, то закон 91-го года, кстати, даже не федеральный — тогда законы, принимавшиеся не Государственной думой, а Верховным Советом РСФСР назывались законами Российской Федерации. Конечно, с точки зрения даже понятийного аппарата, за 30 лет закон о средствах массовой информации устарел. И те поправки, которые вносились ранее, кстати 40 поправок за 30 лет — поверьте, это очень немного. Если мы сейчас разложим суть этих поправок, мы увидим, что они в основном носят технический характер. Это совершенствование закона и его актуализация. Но то, что было в период до моего прихода на этот участок работы, мне сложно комментировать, в тот период я занимался другой линией работы и за эту линию я готов отвечать подробно. Но я четко сказал, что ни одно изменение в закон о СМИ без всестороннего обсуждения с профессиональным сообществом и моей родной отраслью вноситься не будет. И я это слово держал и держу. Мы с коллегами обязательно обсудим, опять же повторю, сегодня законодательство очень сильно защищает журналистов, и это правильно. Но получается так: пришел на митинг, я участник этого митинга, несанкционированного, но когда участников начинают разгонять и задерживать сотрудники полиции, то я предъявляю журналистское удостоверение и говорю: не, я журналист. Вот нам предстоит обсудить, как эту линию водораздела провести.

С. Курт-Аджиев— С этим все совершенно понятно, у меня по этому поводу даже вопросов нет. Есть более жесткая аналогия. Когда военный корреспондент приехал на войну и взял в руки оружие и начал стрелять, он перестает быть журналистом.

А. Хинштейн— И да и нет, если это военный корреспондент не газеты «Красная звезда» и не носит погоны, и они не попали в окружение. Аркадий Петрович Гайдар, будучи военным корреспондентом, как мы с вами помним, погиб в октябре 1941 года, отстреливаясь от фашистов. Впрочем, это не тот пример, наверное, в Великую Отечественную оружие брали в руки все — от военкоров до детей. Мы говорим с вами про локальные конфликты — да гражданские журналисты, приехавшие освещать горячую точку, не имеют права брать в руки оружие. С этим полностью согласен.

С. Курт-Аджиев— Я к инициативе Вяткина все-таки вернусь. Он еще предлагает признать публичным мероприятием пикетную очередь, то есть, когда люди выходят на одиночные пикеты, но вдруг людей пришло на одиночный пикет много, они стоят в очереди. Один отстоит в пикете, уходит, другой приходит…

А. Хинштейн— Слово «вдруг» здесь ключевое. Вдруг пришли, случайно так получилось? Такая очередь выстроилась случайно?

С. Курт-Аджиев— Они решили прийти и высказать свое мнение.

А. Хинштейн— Нет вопросов, у каждого гражданина есть такое право. Выстроилась живая очередь. Мы с вами считаем искренне, что это стихийная очередь, что просто так совпали звезды, что в одно и то же время, ровно в 13.15 вдруг 30-40-50 человек выстроились в шеренгу друг за другом? Или это заранее спланированная акция?

С. Курт-Аджиев— Люди могли договориться, пойдем поддержим Ивана Голунова, которому полиция подбросила наркотики, и журналисты стояли в пикетах, и это сыграло роль…

А. Хинштейн— Согласен полностью с вами и для чистоты отношений замечу, что я с самого начала говорил коллегам, профессиональному сообществу, что дело Голунова вызывает у меня самые серьезные сомнения. Более того, напомню, что я тогда добился, чтобы прокуратура вынесла отказное в возбуждении уголовного дела, ну а дальше вмешались иные силы. У меня даже копии этих документов остались. Неоднозначная инициатива Вяткина, скажу вам честно, но то, что сегодня… Давайте сейчас вынесем за скобки журналистскую солидарность и перейдем к чему-то другому. Ну, например, к деятельности запрещенной то ли партии, то ли секты, которая активна у нас бывает на территории Самарской области. Понятно, о ком я говорю?

С. Курт-Аджиев— Это Светлана…

А. Хинштейн— Примерно так. Вот сегодня закон говорит о том, что для проведения одиночных пикетов не требуется никаких уведомлений, и каждый это может сделать. Должно быть только определенное расстояние между стоящими людьми. Одновременно выстраиваются представители то ли партии, то ли секты в очередь, организовывая флешмоб.

С. Курт-Аджиев— Это что, какая-то опасность для общества?

А. Хинштейн— Нет, это не опасность для общества.

С. Курт-Аджиев— Там же в этом законопроекте — прогулки, кормление голубей, которое происходит…

А. Хинштейн— Сергей Османович, отвечаю на ваш вопрос. Нет, проблема не в опасности для общества, как мне представляется, я не автор законопроекта и все-таки предпочитаю отвечать за свои дела, свои законы, свои выступления, а не за выступления третьих лиц. Тем не менее, если мы законом установили какие-то правила игры, извините за подобные выражения, то эти правила должны соблюдаться. Мы с вами понимаем, что так называемые прогулки есть не что иное, как массовые акции, которые происходят потому, что законодательство сегодня имеет соответствующий пробел. Мы понимаем, что флешмоб, а это именно флешмоб с одиночными пикетами, когда люди заранее договариваются в одной точке встретиться и дальше выстраиваться в очередь. Мы условились вывести сейчас за скобки журналистскую солидарность и взять в качестве примера то ли партию, то ли секту. Так вот, когда люди выстраиваются в эту живую очередь, заранее договорившись, то это не одиночный пикет, а организованная акция. Но если это организованная акция, просто я за то, чтобы, знаете, либо танцы, либо пение, либо черное, либо белое. Либо это одиночный пикет, либо это организованная акция. Вот и все.

С. Курт-Аджиев— То есть на прогулки, одиночные пикеты надо будет подавать заявки?

А. Хинштейн— Сергей Османович, у нас с вами идет немного странный диалог, вы меня все время спрашиваете про те вещи, в которых я не специалист, к которым я не имею прямого отношения. С тем же успехом я вас начну расспрашивать о деятельности…

С. Курт-Аджиев— Александр Евсеевич, вам же голосовать за это придется.

А. Хинштейн— Будем читать, будем изучать.

С. Курт-Аджиев— Кстати, как происходит голосование «Единой России» в Государственной думе, Там существует такой вариант, как консолидированное голосование, и заранее все депутаты знают, что по этим вопросам голосуем за, по этим вопросам против?

А. Хинштейн— Накануне заседания Государственной думы происходит президиум фракции «Единой России», кстати, как и в других фракциях, на которых рассматривается повестка предстоящих заседаний и принимается решение, поддерживается или не поддерживается та или иная инициатива.

С. Курт-Аджиев— А особое мнение там может существовать?

А. Хинштейн— Может существовать. Я даже больше скажу, бывают ситуации, когда голосуют не все. Я тому пример. Я не единожды голосовал иначе, нежели по решению фракции.

С. Курт-Аджиев— Тут радиослушатели хотят к самарским проблемам вернуться.

А. Хинштейн— Я, честно говоря, тоже предложил бы к этому вернуться, это могло быть, если не интересней, то полезней точно.

С. Курт-Аджиев— Но немножко вернусь к иностранным агентам и возьму тех, кого знаю. Про себя я даже говорить не буду. Людмила Гавриловна Кузьмина, какой она к черту иностранный агент? И в это же время, эти же списки были опубликованы везде, когда ваши коллеги являются гражданами другого государства.

А. Хинштейн— Стоп-стоп, какие мои коллеги являются гражданами другого государства?

С. Курт-Аджиев— По Государственной думе был список…

А. Хинштейн— Все ясно. Вы же профессиональный журналист и хорошо понимаете ответственность за слова. Действительно, по Интернету не первый год гуляет некий список, в котором перечисляются и депутаты, и члены Совета Федерации, и министры с указанием наличия у них какого-либо иностранного гражданства. Ничем, кроме вот этого текста, это не подтверждено. Весной этого года была ситуация, когда один из членов фракции КПРФ, депутат Госдумы на эту тему выступил и сказал, что у вас тут много есть с иностранными гражданствами. Руководитель фракции нашей Сергей Неверов написал ему официальное письмо: пожалуйста, дайте информацию. Ответ был: это мы взяли из Интернета. Штука заключается в следующем: доказать то, что у тебя нет иностранного гражданства, невозможно. Скажу про себя. С 2007 года я читаю, что у меня есть израильский паспорт, что, видимо, впрямую связывают с моей фамилией. Да, у каждого еврея есть право получить израильский паспорт, но не обязанность. Я знаю себя, свою семью, я твердо уверен в том, что ни я, ни кто-либо из моих родных, близких никогда не обращался ни с одним заявлением ни к одному иностранному государству за получением паспорта. Я понимаю, откуда эта тема пошла. На тот момент у меня шла война с одной крупной преступной группировкой, и в отношении меня в Интернете была развернута травля. Два года я добивался от израильского посольства официального ответа, что я никогда к ним не обращался и не получал документ, тем более что для получения паспорта гражданин должен в Израиль приехать, в Москве их не раздают. Мне потребовалось два года, чтобы получить ответ. Это я к тому, что нет ничего проще, чем в Интернете облить кого-то походя грязью, а потом, как в анекдоте: Хаим, у тебя же не дочка, а только два сына, А теперь, говорит, ты рассказывай, что ты не верблюд. И это, кстати, к вопросу моей сегодняшней работы в профильном комитете об ответственности в Интернете.

С. Курт-Аджиев— Хотя у меня есть по поводу отдельных граждан, не вас, сомнения…

А. Хинштейн— Спасибо на добром слове. Если бы у меня было иностранное гражданство, я бы не получил допуск к сведениям, составляющим государственную тайну, и не проходил бы службу в войсках Национальной гвардии.

С. Курт-Аджиев— Но люди, имеющие недвижимость, и нехилую недвижимость, за рубежом, имеющие огромные вклады в зарубежных банках, они большие иностранные агенты, чем Людмила Гавриловна Кузьмина?

А. Хинштейн— Сергей Османович, и опять неправильно. И опять я вас поправлю. Закон, а теперь и Конституция впрямую запрещают депутатам, сенаторам, госслужащим иметь иностранное гражданство или вид на жительство, иностранные счета или иные финансовые инструменты. Осталась недвижимость — такое право сохранилось. Я не сторонник этого и считаю это неправильным. Одно из объяснений, и у него действительно есть своя логика, в том, что у многих людей есть имущество в бывших сопредельных республиках — в Абхазии, в Осетии, на Украине. Таких примеров много.

С. Курт-Аджиев— Я же не эти страны имею в виду.

А. Хинштейн— Конечно, есть те, у кого какой-то домик наверняка имеется в Испании, в Италии или где-то еще. И такие есть. Вы меня спрашиваете, кто больше иностранный агент отдельно взятый? Потому что опять вы же формируете смыслы. Вы же, когда говорите, а вот список ваших коллег, и опять слушатель сидит, и у него представление о том, что депутаты Госдумы — это такая свора, абсолютно оторвавшихся от народа людей… Прямо сейчас вижу, как на этих словах постоянные слушатели «Эха Москвы» из числа почитателей «кровавого кремлевского режима» пишут сообщения: конечно, так и есть. Формируется смысл, что там сидит кучка богатых полуолигархов с иностранными паспортами, которые они скрывают, с виллами, яхтами и прочим. И тут контраст — вот правозащитники, которых травят. Госдума и Совет Федерации — это своего рода слепок общества, кстати, как и полиция. Там есть разные люди. Там есть, как я сегодня уже говорил, те, кому я не подаю руки, в том числе из числа депутатов от Самарской области. Там есть те, кто, по моему мнению, просто вредны для государственной службы. Там есть те, кто занимается своей работой и действительно старается по максимуму.

С. Курт-Аджиев— Так везде, и в журналистике в том числе, есть приличные люди и сволочи; и в полиции. В полиции же есть приличные люди?

А. Хинштейн— Есть. Я, правда, мало их встречал. Хотите спросить меня, является ли с точки зрения понятийной Людмила Гавриловна Кузьмина или вы иностранным агентом? Или с формальной точки зрения? С формальной точки зрения, напомню, что для придания статуса иностранного агента достаточно факта получения иностранного финансирования.

С. Курт-Аджиев— Я не получал никогда.

А. Хинштейн— Что касается вас, Сергей Османович, я и тогда об этом говорил, и сейчас считаю, что это была травля.

С. Курт-Аджиев — Это была команда Меркушкина.

А. Хинштейн— Травля в отношении вас и «Парка Гагарина» была абсолютно не допустимой, и вы справедливо говорите, этим дядей… культурно я так сказал про Николая Ивановича, дай бог ему здоровья, оно ему еще понадобится. Так вот, то, что они творили, не только в отношении вас. При этом те репрессии, те заказные дела, которые происходили в отношении людей с моей точки зрения мне не симпатичных, находящихся со мной в прямой политической конфронтации, но я эти вещи никогда не поддерживал, не одобрял, потому что это было просто свинство и скотство. В части вас. В части Людмилы Гавриловны, не знаю. Но при этом при всем… Ну ладно оставлю я при себе свои мысли. Есть, повторяю, неоднозначные реакции на эти инициативы. Конечно, их надо изучать. Времени совсем мало остается, может, про Самару что-то стоит сказать.

С. Курт-Аджиев— Про Самару. Первый вопрос, как вы относитесь к инициативе депутатов городской думы повысить предельные тарифы ЖКХ?

А. Хинштейн— Отношусь так же, как относится к этому губернатор области, который уже сказал, что он не поддерживает. Но сразу встает другой вопрос. Значит, тогда это ограничение предельных тарифов должно быть абсолютно зеркальным по всем другим муниципальным образованиям Самарской области. Правило игры должно быть одно для всех.

С. Курт-Аджиев— Борьба же идет в Тольятти.

А. Хинштейн— Мы сегодня вечером с губернатором будем обсуждать в том числе и эти вопросы. Я подготовил соответствующее обращение в его адрес и считаю, что если говоришь «а», надо говорить «б». Потому что я получаю обращения от своих избирателей, из Новокуйбышевска, из сельских территорий. Повторяю, правила одни для всех.

С. Курт-Аджиев— Да, вот здесь нам пишут про Новокуйбышевск, про Самару, про тарифы. Вопрос от зрителя: «Александр, как вы относитесь к оплате за вывоз мусора с квадратного метра, а не с человека»?

А. Хинштейн— В зависимости от того, как сформулирован вопрос, можно легко понять, живет человек в городе или в сельской местности. Тема больная, постоянно звучащая, но мне думается, что принятый в регионе подход: для села — по количеству человек, а для города — по количеству квадратных метров, он более справедлив. Потому что очевидно, что сельские дома больше, чем квартиры, и в этом смысле… Конечно, я понимаю, что было бы популярно и людям бы это понравилось, если бы я сказал, что вообще не должно быть платы за мусор. Но тем-то и отличается политика популиста от политики реалиста. У популиста есть одна задача — понравиться избирателю и набрать голоса. У политика реалиста задача — избраться или получить мандат доверия, а потом продолжить работу.

С. Курт-Аджиев— Я реалист: квадратные метры не мусорят. Опровергните.

А. Хинштейн— Нет. Но от квадратных метров напрямую зависит объем. Вы предлагаете ввести в селе такой же подход, как в городе?

С. Курт-Аджиев— Я ничего не предлагаю. Я вас спросил.

А Хинштейн— Я ответил, на мой взгляд, существующий сегодня порядок достаточно сбалансирован.

С. Курт-Аджиев— По Фонду капремонта. Будет ли ликвидирована эта организация, созданная для воровства денег различными способами, а ни в коем случае для действительных ремонтов, тем более капитальных? С Фондом капремонта, вы не станете спорить, у нас постоянно в Самарской области идут какие-то скандалы.

А. Хинштейн— Не буду спорить. У меня у самого большое количество нареканий вызывает работа Фонда капремонта. Огромное количество жалоб идет в мой адрес Учитывая, что старый город весь в моем избирательном округе. Проблема с пробитыми крышами и с некачественно сделанными ремонтами — это проблемы, с которыми ко мне приходят люди. Из-за того, что кто-то плохо работает или не исполняет должным образом свои обязанности, ровным счетом не означает, что этот орган сам по себе изначально порочный и воровской. По той же логике мы можем с вами призвать запретить транспорт, потому что люди гибнут под колесами. Надо наводить порядок с Фондом капремонта и менять законодательство в том числе. У меня целый ряд вещей вызывает вопросы. Ну, например, я вижу, как сегодня в Самаре, особенно на территории Самарского, Ленинского районов реализовывалась и отчасти продолжает реализовываться одна и та же схема. ФКР подбирает в качестве подрядчика какого-то подрядчика. Этот подрядчик делает некачественный ремонт, дальше он банкротится, и потом те же самые люди входят уже с новой фирмой и снова получают подряд. Это коррупция, это воровство в чистом виде. При этом есть гарантийный срок, но если фирма обанкротилась, то тогда Фонд капремонта за нее обязательств не несет. Вот эту ситуацию нам надо изменить на законодательном уровне.

С. Курт-Аджиев— В Фонде капремонта человек, который подписывает договор с фирмой, но он знает, кто там. А потом приходит другая фирма и там тот же самый человек, и он опять подписывает с ним договор. Они вместе воруют?

А. Хинштейн — Сергей Османович, по уму, конечно, так. Напомню, кстати, что предыдущий глава Фонда капремонта гражданин Архипов и его братишка осуждены к длительным реальным срокам заключения. Я надеюсь, новый глава фонда не повторит его судьбу, хотя места свободные у нас есть — в следственном изоляторе и в учреждениях уголовно-исполнительной системы. Но то, что касается законодательных изменений, здесь нужно эти вещи менять, нужно ужесточать эти требования. Это, кстати, касается не только Фонда капремонта, но и многих других вопросов ЖКХ, где я не могу, правда, похвастаться глубокими познаниями. Знаете, когда человек разбирается во всем, является специалистом в проблемах любых, у меня такие люди вызывают, честно говоря, настороженность.

С. Курт-Аджиев— У меня тоже. А вы в теме по самарскому метро?

А. Хинштейн— В общих чертах.

С. Курт-Аджиев— Здесь аж три вопроса от слушателей — что с метро, когда оно будет достраиваться и так далее.

А. Хинштейн— На метро у нас средств из федерального бюджета, к сожалению, не идет. А в региональном бюджете, как я уже говорил, дырка в 17 миллиардов, и это не предел.

С. Курт-Аджиев— То есть в ближайшие годы открытие новой станции вряд ли произойдет.

А. Хинштейн— Я очень на это рассчитываю, но ситуация правда не простая. А надо к советнику губернатора Виктору Александровичу Кузнецову обратиться, он же ранжирует, кто сколько средств регион привлек. Пусть поработает с коллегами в этом направлении. Дополнительные деньги в минтрансе получат. Я надеюсь, когда Виктор Александрович пойдет на выборы в Губернскую думу, он это одним из лозунгов своей программы сделает.

С. Курт-Аджиев— Вы высказывались по поводу объединения Поволжского государственного университета телекоммуникаций и информатики с Московским техническим университетом связи и информатики. Это что, продолжение того, что в Самаре называют уничтожением университетов?

А. Хинштейн— Да, но я не просто высказывался, но и стараюсь в этом отличаться от многих моих коллег, которые видят работу политика в том, чтобы что-то заявить и дальше раздавать интервью. Я за последние дни после того, как получил информацию об этом лишь готовящемся решении, а для наших радиослушателей надо пояснить, что сейчас начата подготовка и попытка слить четыре отраслевых вуза, связных, под одну крышу — Московский технический университет связи и информатики. бывший московский институт связи, наш бывший институт связи, ныне ПГУТИ, Новосибирский университет коммуникации и информатики и питерский университет, бывший институт им. Бонч-Бруевича. Самарская область категорически против. Только что говорил с губернатором Новосибирской области, они категорически против, В понедельник собираем комитет Госдумы по информационной политике, будем занимать единую позицию. Сделаю все и как председатель профильного комитета, и как депутат, чтобы ПГУТИ не сократили.

С. Курт-Аджиев— Все, закончили. Спасибо.

Tags
Поделиться публикацией:

Related Articles

Про стиль • 05.03.2021 // Татьяна Сироткина / Ведущая Диана Белоусова

Номер телефона рекламной службы

+7 (846) 219-33-22

Опросы

Amnesty International решила не называть Алексея Навального "узником совести" из-за прошлых высказываний. Считаете это правильным?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Анонсы программ

    В пятницу, 5 марта, в 14.33 на «Эхе Москвы в Самаре» программа «Про стиль» со стилистом Татьяной Сироткиной  (бутик Бель Фамм)

В пятницу, 5 марта, в 14.33 на «Эхе Москвы в Самаре» программа «Про стиль» со стилистом Татьяной Сироткиной (бутик Бель Фамм)

0 comment Read Full Article

Календарь

Декабрь 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031