+7 987 432 52 95 (для SMS, Viber,WhatsApp)

БЛОГИ. Михаил Афанасьев: Каждый за своё, а журналист — за общее, или Что заставляет нас не бросать перо | Эхо Москвы в Самаре

Эфир online
Слушать прямой эфир

БЛОГИ. Михаил Афанасьев: Каждый за своё, а журналист — за общее, или Что заставляет нас не бросать перо

БЛОГИ. Михаил Афанасьев: Каждый за своё, а журналист — за общее, или Что заставляет нас не бросать перо
09 октября
09:33 2020

Михаил Афанасьев, лауреат Премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок»

Из facebook 

Трагическая смерть нижегородского редактора Ирины Славиной вновь подняла вопрос: что заставляет российских журналистов, невзирая на все лишения, не бросать перо и идти вперед. У меня, с моей половиной карьеры под следствием и 73 приговорами суда только за то, что пишу статьи, есть чем поделиться. Вчера разговаривали с Кристиной Хебель из журнала «Шпигель», и я пытался объяснить, что не давало сломаться лично мне. Это трудно, но как смог, попытался.

В общем, первое и главное, я не мог отступить. Не мог и все тут. А вот с опытом пришло и второе. Властные оппоненты, как правило, рассчитывают на один результат, что ощутив беспомощность беспредела государственной машины, журналист будет деморализован и сломлен. Но вот когда ты держишь удар, да еще контратакуешь, продолжая писать, ситуация меняется в корне. В роли дичи оказываются уже сами преследовали. Они начинают понимать, что тех журналистов, кто готов сражаться с ними своим пером, можно осудить, можно посадить в тюрьму. И даже убить. Но не победить. И я всегда знал, что этот момент осознания обязательно произойдет и преследователи поймут, в какую ловушку угодили сами. Надо просто выстоять. Выдержать удар.

Но был у меня еще один эпизод в тюрьме, очень помогавший мне все эти годы.

2004 год. У меня уже выбито все. Возбуждено 5 уголовных дел за мои материалы по родной 129 статье УК. Изъят компьютер и даже все CD-диски. На жизнь немного удается зарабатывать ремонтом мебели. Травители ждут не дождутся моей любой, хоть маленькой ошибки или глупости, чтобы уже покончить с историей. А я каждый день, после работы, иду к приятелю и набиваю очередной текст о жулье в погонах. Ощущение полной безысходности, опустошенности и обреченности, словно просто в агонии цепляюсь за жизнь. Но сдаваться нет и в мыслях, одно понимание того, что враги только этого и ждут, злит и мотивирует драться дальше. В конце ноября попадаю в больницу, а спустя две недели звонят из Жюри премии имени Сахарова «За журналистику как поступок». Приезжайте 10 декабря. Не совсем понимал, зачем и почему. Был совсем не уверен, что меня выпустят, но от понимания того, что обо мне знают, уже выросли крылья.

На следующий день за мной приходят прямо в больницу. Помню кучу дерзких оперов и следователя Вячеслава Павина. Вся эта отара приехала меня задерживать со своими глубокими речами о бессмысленности борьбы с системой и властью. Я уже тогда понимал, что все эти мерзкие задушевные разговоры стражей закона лишь оттого, что им страшно за свои поступки. Меня же вновь накрыло этим состоянием ноющей обреченности: за что?

Помню, шел по переходу между больничными корпусами, смотрел в окно и думал: а может я уже не скоро увижу этот белый свет? Посадят сейчас, и когда выйду, кто его знает. Тогда это была последняя возможность убежать, но я не побежал. Вернулся в свой корпус, сел на кровать в палате и просто ждал. Они и явились, со своими дешевыми понтами и оцепили входы и выходы отделения. Я как был в старый советских трико с оттянутыми коленями, в старой курточке, отданной мне приятелем, так и поехал в тюрьму. Когда уже зашли в ИВС, я инстинктивно завел руки за спину с постановлением о задержании. Один из оперов конвоировавшие меня сказал, мол опусти так, ты же не жулик.
— А ты тогда кто, если ведешь невиновного в тюрьму, – мгновенно отзеркалил ему я (любил с ними поострить, показать, кто они, выполняя подобное).

Задерживал меня следователь прокуратуры Хакасии Владислав Чаптыков, его посадили через год за убийство своей девушки. Тогда он отдельным рапортом запретил мне любые передачи в камеру. Словом, раздавить меня пытались по полной. Но я не был подавлен, ощутил, что пришла развязка и пора достойно принять свою участь. Очень переживал за маму, я умудрился позвонить уже будучи задержанным, она заплакала, и это последнее, что я услышал. Это вызывало очень гнетущее чувство. За что? За то, что ее сын журналист и пишет статьи о чиновниках? Но где-то в глубине души я знал главное – я не сдался. Меня не победили.

В камере познакомились с арестантами, как-то за разговорами уходили на второй план мысли о своем положении. Вдруг вечером, открывается окно в двери камеры (так называемый «робот») и охранник спрашивает: кто журналист? Все опешили. Я осторожно подхожу, мол, я. Он через окно мне передает свернутую в трубочку газету и закрывает. Я разворачиваю, а там насыпана заварка и штук десять сигарет (курил еще тогда). Я ничего не пойму. А более опытные коллеги по несчастью мгновенно обрадовались: бери, бери. Кто-то из авторитетных людей тебя «подогрел», видимо тюрьма уже в курсе, что тебе передачи запретили, вот кто-то и захотел помочь. Спустя двое суток меня повезли в суд на арест. Завели в камеру без нар, а там по кругу ходил коренастый парень.

— Здорово – протянул он руку и вновь пошел по кругу. На очередном заходе, как бы между делом, спросил:

— Я там тебе чайку, сигарет загнал, получил? – спросил он. И я понял, от кого мне передали посылку.

— Да, – обрадовался я, — спасибо огромное. Вообще все запретили, – ответил я. Помню, как переживал, что смотрюсь идиотом в этих советских трико с оттянутыми коленями.

— Нормально, – констатировал новый знакомец. — Сейчас съездим на арест, еще загоню.

— А тебя за что? – спросил я пытаясь выглядеть бывалым арестантом.

— А, наркоты в карман подкинули, – отмахнулся мой сопереживатель.

И вот тут я почувствовал себя неудобно. Совершенно незнакомый человек, преступник с точки зрения российского законодательства, помогает мне в тюрьме. А следователь, пришедший защищать закон, сажает меня в тюрьму за статьи в интернете и запрещает мне передачи. Как-то неудобно стало перед сидельцами. Я не выдержал.

— Скажи, – обращаюсь к новому знакомому, — ведь я журналист, я не друг тем, кто тут. Почему ты мне помогаешь?

И вот его ответ я не просто запомнил на всю жизнь. А эти слова поддерживают меня в самые трудные минуты в профессии, когда хочется просто опустить руки.

— Тут каждый сидит за своё, – ответил он. — А ты сидишь за общее.

…Нас приковали наручниками друг к другу и повезли в суд. Я смотрел через маленькое окошко автозака на небо и видел, как идет снег. Надо же, думалось мне, как же это классно, когда просто идет снег. Это жизнь. И в тюрьме жизнь. Преступники делятся с журналистом последним, а силовики отнимают у репортера последнее за неправильные статьи…

Меня в тот день освободили. А вечером объявили лауреатом Премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок». Я не знал, верить мне во все это или нет. Утром в тюрьме, вечером на помосте. А впереди меня ждали 10 лет уголовного преследования. Но всегда со мной были те первые слова поддержки в тюрьме, они и помогали мне держать удар снова и снова. Журналисту важно, чтобы кто-то его поддержал, подтвердил, что он делает важное и нужное дело. И даже если он умрет, он умрет за общее. Вот тогда журналисту и хочется жить…

Поделиться публикацией:

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

Персонально ваш • 14.01.22 // Виталий Стадников / Ведущая Татьяна Брачий

Опросы

Поддерживаете ли вы ввод в Казахстан российских миротворцев?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Стильная Ильинка • 24.12.21 // Татьяна Сырова, Тата Бусыгина, Анастасия Игнатьева

Номер телефона рекламной службы

+7 (846) 219-33-22

Реклама

Календарь

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031